Уровни мысли

0
Оценка статьи: 5 (1 голос)
Содержание:

Уровни мысли: разделение Ума на две части

 

В полуэзотерической психологии Буддизма, Ведантизма и Теософии обнаруживается разделение Ума на две части или грани.[1] Подразумевается, что природа ума едина. Но в процессе работы ум становится наподобие двустороннего зеркала: с одной стороной, направленной на объективное, а с другой – на субъективное. Поскольку ум действует подобно зеркалу, то он принимает видимость того, что отражает, и его природа становится скрытой. Объективно направленная грань отражает мир и окрашена природой личного человека. Направленная внутрь грань, подобно тому, что она отражает, отмечена неискажающей бесцветностью бесстрастия.[2] Но поскольку сущность обеих граней одна и та же, между ними есть природная связь. В силу этого сознание человека, путем использования соответствующих средств, способно пересечь то, что, в противном случае, было бы непреодолимым провалом бессознательного. Это не означает, что эмпирический или личный человек, не владеющий умом, не имеет, в действительности, никакой связи со своими корнями, а что эта связь несознательная в строгом смысле. Посредством двояко отражающего ума единой природы становится возможным, в принципе, для личностно интегрированного сознания познать свои корни. Таким образом, существует Путь, следуя которому, человек может познать трансцендентное.
 

Западная психология о уме и мыслях

Для западной психологии и философии знакомство с умом ограничивается внешней гранью восточной концепции. Это правильно по той причине, что исключительно объективные методы западной науки изначально отвергают возможность прямого знакомства с более скрытой гранью. Было бы мало, или не было бы вовсе вреда в этом, если бы понималось, что только грань, а не целое, является, в действительности, объектом изучения, но слишком уж часто происходит, что используемый метод приводит к выводам, оправдывающим привативные суждения. Таким образом, мы имеем широко распространенную позицию, что совокупные возможности человеческого сознания принадлежат исключительно тому типу, который характерен для объективной грани ума. Такая точка зрения попросту несостоятельна, и ее несостоятельность может быть выявлена соответствующими средствами. Здесь наука, в привычном западном смысле, не означает «знать все», а, скорее, «знать ограниченно», а следовательно не оправдывает привативные суждения. НАУКА в смысле знания всего не может ограничиваться объективным материалом, а должна также открываться другим возможностям познания. Западная психология стеснена в своих возможностях в силу ограничения, налагаемого на ее основы методологическими предубеждениями. Соответственно, ум никогда не может быть познан в своей целостности такими средствами.

Как показывает западный метод исследования, ум представляется полностью лишенным самостоятельности. Мышление кажется следующим за желанием и неспособным долго продолжаться в силу своей собственной инерции. Таким образом, возникает концепция, что мышление – это всего лишь инструмент действия, последнее же является прямым продуктом конативного фактора в сознании. Очевидно, подобный взгляд сильно ограничивает предположительно законную область суждений мысли. Помимо прочих следствий он исключает возможность подлинного знания трансцендентного, которое как раз помещается в фокус настоящей работы.

Заслугой относительной компетентности западной психологической методологии является то, что выдвинутая интерпретация функционирования ума находится в субстанциальном согласии с восточной психологией касательно низшей грани. Эта последняя часто называется «кама манас», а поскольку «кама» – это санскритский эквивалент «желания», мы получаем смысл «желающий ум», и это очень легко отождествить с мышлением направляемым желанием. Желание в мышлении, несомненно, является частной истиной, но не всей истиной.

Никто не может обоснованно утверждать истинность прочитанного или сказанного просто потому, что это было прочитано или сказано. Западная наука настаивает на этом никак не больше, чем сам великий Будда. В действительности, последний был даже более категоричен. Каждый должен сам проверить или, по крайней мере, быть в состоянии сделать это, прежде чем оправданно принимать не как возможность. Таким образом, мы не можем утверждать действительность внутренней грани ума, пока не познаем ее непосредственно, но и невежество не более компетентно отрицать ее действительность. Я утверждаю действительность внутренней грани на основании непосредственной осведомленности, и далее утверждаю, что она может быть познана непосредственно благодаря трансформационному процессу всяким, кто удовлетворяет условиям.

Мысль-что это такое?

Есть иная разновидность мысли, бесстрастная и самонаправляемая, которая противоположна мысли, ведомой желанием. Можно сказать, что эта мысль мыслит сама, или стремится к этому, в зависимости от степени своей чистоты. Она не озабочена ни предрассудками относительного сознания, ни прагматическими интересами человека. Она стремится стать авторитарной по своей форме, и хотя обладает своей собственной логикой, все же игнорирует или стремится игнорировать ту часть логического процесса, которая ориентирована на объективные референты. Наиболее часто она выражает себя в афористической форме, с той или иной разобщенностью от утверждения к утверждению. Но такая разобщенность суть лишь поверхностная видимость. Аналогичную форму можно встретить в группах постулатов, которые составляют основу формально разработанных систем математики, но сами по себе не представляют явное логическое целое, а скорее поставляют компоненты, из которых логическое целое может быть получено. Однако подлинный афоризм отличается от большинства групп математических постулатов тем, что последние являются обычно изобретениями непросветленного ума, тогда как афоризм – это спонтанный продукт просветленного состояния. Они вполне могут служить постулатами, на которых могут строится систематические логические конструкции, в таком случае они вполне могут рассматриваться как аутентичные аксиомы, а не просто как фундаментальные допущения. Нечто в характере этих мыслей я могу изолировать и, таким образом, способен разглядеть некую основу, откуда проистекает афористическая мысль.

Разновидности мыслей

Существуют, определенно, четыре разновидности мысли, которые я нахожу различимыми, с разными градациями и взаимопроникновениями. Из них три используют или могут использовать вербальные концепты с той или иной адекватностью. Четвертая не имеет ни малейшего отношения к любым возможным словам-концептам, насколько ее внутреннее содержание затрагивается. Таким образом, последняя не связана с коммуникацией между различными центрами сознания. Другие три служат коммуникации в некотором смысле.

В своей наиболее низшей форме мысль неразрывно связана с телесным существованием. Здесь мысль служит органическим нуждам и отношениям. Таково обычнейшее мышление каждого, и не является целиком недоступным для понимания животного. Это – мысль в абсолютной зависимости от желания, не имеющая ценности, кроме как служение организму. Очевидно, ее достоинство не вечно. Ее языком могут быть равно как возгласы и жесты, так и более высокоразвитое слово.

Над ней помещается мысль, хорошо известная образованному человеку. Это – мысль освобожденного или частично освобожденного концепта, и таким образом представляет собой мысль, для которой слово является наиболее подходящим проводником. Это – мысль, из которой вырастает наука, философия, математика и б ольшая часть искусства. Она чрезвычайно выразительна. В некоторых проявлениях она достигает высшего порядка чистоты, но бывает более или менее замутнена низшей разновидностью мысли. Б ольшая часть человеческого мышления суть такое замутнение. Даже те, кто познал эту мысль на уровнях ее большей чистоты, не могут удерживаться на требуемой высоте дисциплины в течение длительного промежутка бодрствования сознания. Это – сознательно направляемое мышление, и достигается ценой утомительного труда. Написанное здесь, в настоящий момент, принадлежит этому классу.
На глубочайшем уровне различимой мысли мышление протекает само. В чистом виде оно не использует никакие концепты, которые можно заключить в определимые слова. Оно скорее флюидно, чем гранулярно. Оно никогда не изолирует определенную обособленную часть, а постоянно смешивается со всем. Каждая мысль вмещает всю Вечность, и все же есть различимые мысли. Непрерывная Вечность протекает пред умом, однако без конца расцвечиваемая все новыми неограниченными возможностями. В этом мышлении нет труда. Оно просто есть. Оно не связано ни с какими желаниями, ни с какими образами, ни с какими символами.

Между глубочайшим уровнем мысли и сознательной и трудоемкой мыслью существует четвертая разновидность, которая, в определенном смысле, является дитятей этих двух. В высшей степени, эта мысль протекает сама, однако смешивается с вербальными концептами. Здесь концептуальная мысль и трансцендентная мысль сочетаются в совместном действии. Но низшая мысль органического существа не принимает участия в этом. Это – мысль, которая приятна и правдива, но целиком понятна лишь тому, кто обладает Видением.

Мысль в творчестве

Лучшее в поэзии имеет многое от этой разновидности мысли. Это – поэзия, которая затрагивает скорее души, а не чувства людей. Это – поэзия содержания, а не формы. Но прежде всего с этого уровня мысли рождаются афоризмы – та странная разновидность мысли, которая является и поэзией, и чем-то б ольшим. Ибо она затрагивает мышление равно как и чувство и таким образом интегрирует лучшее во всем человеке. Тайна является неотъемлемой частью этой мысли.

Нетрудно распознать в трансцендентальном мышлении и в органическом мышлении чистейшие формы высшей и низшей граней ума. Концептуальное и афористическое мышление суть производные от этих.

Ошибочно считать концептуальное мышление исключительно дитятей органической разновидности мышления – тем, что развивается, единственночтобы служить приспосабливанию живого организма к своему окружению по мере умножения  трудностей. У него есть возможности отстранения, которые никогда не могли бы появиться из органической жизни. В своей наивысшей форме оно более чем слегка окрашено бесстрастной потусторонностью трансцендентальной мысли. Нечто от обоих – трансцендентального и органического есть в нем, иногда более от одного, иногда более от другого.

Именно в царстве этой разновидности мысли Запад обогнал Восток. Это – исключительно западная сила. Ее потенциальная служба в трансформационном процессе не обнаруживается в восточных руководствах. Здесь мы встречаем новые возможности.

Афористическая мысль – это дитя трансцендентальной и концептуальной. Это – высшая форма артикуляционной мысли. Тот, кто понимает, не может обходиться одними концептуальными силами. Он должен также позволить пониманию вырастать из глубин себя.


сноски:

[1] В данном случае я использую «ум» как синоним «манаса». И хотя такая практика вполне обычна, она вовсе не является до конца правильной. Западное определение и употребление слова «ум» гораздо шире, чем таковое «манаса», имеющего строго определенный смысл. Более подробно об этом смотри «Pathways through to Space», стр. 193. [«Пути в иные измерения», стр. 259]

[2] Это разделение между двумя гранями ума представляется подобным, если не тождественным, таковому, проведенному Шри Ауробиндо в его «Жизни Божественной» с использованием концепций «поверхностного ума» и «сублиминального ума».

Добавить комментарий